«Непрерывный бизнес».
Эксперты программы:
Дмитрий Ткачев, генеральный директор компании CURATOR,
Евгений Солянкин, руководитель службы информационной безопасности компании «АльфаСтрахование».
Ведущая: Валентина Шелковникова.
Валентина Шелковникова:
Небольшая вводная про АльфаСтрахование. Это одна из крупнейших страховых компаний в России. Широкий спектр предоставляют страховых продуктов для частных лиц и программы для бизнеса.
Это весьма крупная компания. Поэтому там очень важно соблюдать информационную безопасность, чтобы не проходили DoS-атакаи.
Евгений, мы с вами в этой программе будем разговаривать об информационной безопасности, расскажите, что сейчас вообще происходит в стране?
Евгений Солянкин:
Мне кажется, что сейчас компании перестали рассматривать информационную безопасность как просто очередную статью обязательных расходов. И потихонечку трансформируют свой взгляд в сторону того, что воспринимают информационную безопасность как часть общей системы устойчивости бизнеса.
А если говорить о рынке в целом в России, то, мне кажется, этот рынок с очень зрелым спросом и с очень неоднородным качеством технологий. Посудите сами, есть очень яркий дефицит экспертов по кибербезопасности. Как следствие, наверное, этого дефицит зрелых процессов. И просто недостаток или отсутствие некоторых технологий в стране.
Но говоря об этом, очень хочется сказать, что за последние несколько лет в России появилось довольно много технологических решений, вендорских решений, которые раньше просто-напросто отсутствовали. И откровенно очень радостно наблюдать за такой динамикой, потому что за это время эти решения сделали очень большой шаг вперед с точки зрения своего качества и технологичности. И мне очень хочется верить, что все будет хорошо в этой части.
Валентина Шелковникова:
Дмитрий, а как бы вы оценили рынок информационной безопасности?
Дмитрий Ткачев:
Евгений уже отметил, что владельцы рассматривали прежде всего это как затратная часть, сейчас это, наверное, сильно поменялось. Рассматривают уже не только как затратная часть, это рассматривают в целом как часть бизнеса, направленную на то, чтобы бизнес чувствовал себя хорошо в любых условиях.
Российский сегмент информационной безопасности, если мы говорим о каких-то продуктах, он тоже трансформировался за это время существенным образом, потому что часть решений так или иначе ушли с рынка. Причем, если мы рассматриваем первый этап, 22-й и все последующие годы, казалось, что это какая-то временная история, была надежда год-два пересидим. Не секрет, бизнес, в общем-то, направлен, как правило, на то, чтобы с минимальными усилиями максимизировать результат.
И зачем менять те решения, которые уже были рабочие? Поэтому была выжидательная позиция, была надежда, что мы вернемся в то время, как оно было лет 5-10 назад, когда у нас была конкуренция, когда были западные вендоры, российские вендоры.
Но это не случилось, не знаю, это хорошо или плохо, я всегда говорю из передачи в передачи, что я за конкуренцию, конкуренция должна быть.
Валентина Шелковникова:
А конкуренция между российскими продуктами?
Дмитрий Ткачев:
Она есть, она присутствует, и она с каждым годом интенсифицируется, потому что наряду с теми игроками, которые давно присутствуют на рынке, появляются, естественно, и новые игроки, которые пытаются конкурировать уже на этом рынке.
Но одно дело, когда вы конкурируете с устоявшимися продуктами, мы сейчас говорим про западных вендоров, которые прошли большой путь, и с которыми мы в свое время тоже конкурировали, и достаточно, на мой взгляд, успешно.
Там есть рынок в роли догоняющего, оказывается, для вендоров, для тех, кто создает продукты, это окно возможности, но для наших пользователей, это не всегда была легкая история, когда вам приходилось менять, что называется, на ходу решения. Но имеем, что имеем, и, в общем-то, рынок успешно движется вперед.
Валентина Шелковникова:
Евгений, с какими трудностями и вызовами даже столкнулась компания?
Евгений Солянкин:
Для нас сейчас среди основных вызовов: мы не можем не замечать, что интенсивность, сложность кибератак растет, одновременно с этим растет и их скорость и стремительность. У нас есть достаточно высокая степень зависимости от внешних подрядчиков, сервис-провайдеров. И сейчас, наверное, все об этом говорят, нельзя не отметить риски, которые находятся где-то около использования инструментов искусственного интеллекта.
Для нас это означает, что нам нужно защищать не только классическую IT-инфраструктуру, цифровые каналы, но и сценарии использования нашими сервисами или сотрудниками механизмов искусственного интеллекта.
Валентина Шелковникова:
А вот так как сейчас развивается цифровизация, выделяют ли на это бюджет, так как усиленно уже развивают и искусственный интеллект?
Евгений Солянкин:
Безусловно, с ростом цифровизации растут и бюджеты, но, по моему скромному мнению, важно не это, а качество распределения этих бюджетов. Потому что у каждой компании есть свои, иногда довольно индивидуальные риски, своя карта рисков, свои иногда довольно индивидуальные недопустимые события. И, естественно, может быть это прописная истина, но, тем не менее, денежные средства и инвестиции надо делать именно в те области и в те процессы, которые, так сказать, наиболее эффективны с точки зрения предотвращения рисков и недопустимых событий.
Валентина Шелковникова:
А какие вы выбираете IT-решения поставщиков?
Евгений Солянкин:
Во-первых, реагируя на слова Дмитрия, мы, конечно, стараемся поддерживать российского производителя. Почти всегда. И у нас сейчас, хоть и достаточно широкий парк разных классов средств защиты, но он все же достаточно стандартный и классический. От средств обеспечения сетевой безопасности до средств антивирусной защиты.
Но хочется отметить, что у нас есть целый процесс выбора вендоров и средств защиты. И обязательным этапом этого процесса являются пилотные проекты для того, чтобы всецело оценить, насколько тот или иной класс средств защиты подходит нам для предотвращения реальных рисков.
Валентина Шелковникова:
Я как поняла, вы тестируете перед тем, как внедрять?
Евгений Солянкин:
Обязательно, да.
Валентина Шелковникова:
А как с CURATOR вы сотрудничали? Как вы поняли, что это сильный защитный? Сколько длится такое тестирование?
Евгений Солянкин:
Обычно пилоты идут от нескольких недель до нескольких месяцев. В случае с CURATOR совпадение получилось сразу же, потому что это хороший сервис, один из лучших в стране. Сразу было очевидно. По-моему, даже нам CURATOR помог на заре нашего сотрудничества какие-то инциденты предотвратить еще в ходе пилота.
Валентина Шелковникова:
Дмитрий, а может быть вы поделитесь, что были за инциденты?
Дмитрий Ткачев:
Это уже было так давно. Я не скажу, что обычная история. Я рассказывал в предыдущих передачах, что есть два сценария, как к нам приходят клиенты, то, что я называю проактивный и реактивный.
Проактивный – это случай как раз с АльфаСтрахованием. Это когда ребята, осознав, что нужен сервис по защите DDoS-атак. Они сделали обзор рынка, посмотрели решения, а потестировали, я думаю, не одно решение, в том числе и наше. И так просто совпало, что во время пилота, когда они пилотировали наше решение, там были DDoS-атаки, которые были нами предотвращены.
И это на самом деле классно, потому что сразу во время пилота фактически демонстрируются все возможности продукта. И это здорово.
И есть второй класс заказчиков – это те люди, которые под атакой приходят. Это когда на них пришла DDoS-атака, у них уже все не работает, их положили, и в этот момент они каким-то образом приходят к нам, мы их, соответственно, спасаем. И это тоже достаточно распространенный сценарий.
Причем такой сценарий, когда к нам приходят под атакой, наверное, был более распространен лет 5-7 назад. Сейчас все немножко по-другому, потому что, в отличие от ситуации десятилетней давности, последние 4 года атакуют всех и вся. И люди осознали, что не бывает такого, что нас не будут атаковать.
Например, 7 лет назад, когда приходишь и кому-то расскажешь про DDoS-атаки, на тебя так смотрят и говорят – ну, DDoS-атаки, ну мы-то тут при чем? Мы маленький или средний бизнес, нас никто не атакует. Или мы настолько большие, нам никто не интересен.
Вот ситуация, когда изменилась, когда уже атаковали не только с точки зрения вымогательства, это то, что мы называли коммерческие атаки, а когда пошла волна хактивизма, когда атаковали просто всех за то, что вы ведете бизнес в этой стране. И поэтому выбор, конечно, решение сейчас более осознанно происходит.
Валентина Шелковникова:
У меня коммерческий вопрос. Мы когда говорили про тестирование, это бесплатно тестирование проходит?
Дмитрий Ткачев:
В нашем случае – да.
Более того, когда мы спасаем, к нам приходят под атакой, естественно, в этот момент мы просто спасаем, у нас нет такого – так, давайте мы договор заключим. Учитывая, как работают юридические службы, когда нужно сверить. Согласование договора в некоторых случаях может растянуться на месяц, мы можем уже оказывать там сервис месяц, второй, третий.
И мы в этом смысле помогаем еще не клиенту, а пользователю, который к нам пришел со своей болью. И там это уже зависит от него. У нас были случаи, когда люди говорят «хорошо, спасибо» и уходят. Разные бывают истории, бывает, как пришел малый бизнес, мы его спасли, посмотрели на наши цены, сказали «ну нет, с точки зрения цена-риска, мы считаем, что лучше мы полежим пару раз в году, чем мы будем тратить».
Валентина Шелковникова:
Евгений, поделитесь, по каким критериям вы выбираете поставщика, вендора? Расскажите, на что вы смотрите?
Евгений Солянкин:
Мы для себя сформулировали общий сценарий выбора вендорского решения для того или иного класса средств защиты.
Начинаем мы всегда с того, что отвечаем на вопрос, какую задачу мы решаем, бизнес-задачу или какие риски хотим минимизировать. После этого всегда смотрим рынок и формируем что-то вроде короткого списка продуктов или вендорских решений, которые нам кажутся наиболее интересными и перспективными. А потом начинается довольно скрупулёзная работа, связанная с тем, что мы формируем функциональные и нефункциональные критерии оценки каждого из этих решений.
Для сформулированных критериев оценки мы проставляем веса, которые являются, по сути, индикатором того, насколько тот или иной критерий для нас лично, для нашего уникального случая важен. А после этого у нас начинается коммуникация с вендором. Мы с каждым вендором встречаемся, проставляем, в кавычках «бумажное сравнение» делаем.
И, как правило, по итогам этой оценки, а также оценки стоимости, у нас появляются один-два лидера. И с лидерами мы уже идем в пилотные проекты, оцениваем, насколько их решения подходят нам, нашей IT-инфраструктуре, нашей специфике.
Потому что давайте будем откровенны, презентация продукта – это одно, а эксплуатация его в условиях, приближенных к реальным, это совсем другое иногда.
Валентина Шелковникова:
А если представить, вдруг процесс остановился, перестали работать компьютеры, зависли программы. Что в этот момент происходит в компании?
Евгений Солянкин:
Вообще говоря, мы свои процессы и влияние их прерывания стараемся оценивать. Делаем это заранее. У нас есть несколько методологий, которые этому посвящены. И делаем мы это по разным причинам.
Для нас это очень критичная ситуация, как в финансовой части, так и в части лояльности наших клиентов, так и в части репутации. Дело в том, что прерывание любых наших процессов, следствием их является не только прямой финансовый ущерб. Повышается нагрузка на IT-подразделения, повышается нагрузка на службы клиентского сервиса. В конце концов, страдает доверие к нам наших клиентов, а мы их очень ценим.
Поэтому у нас есть планы восстановления в случае обстоятельств. У нас есть целый ряд процессов, которые посвящены восстановлению нормальной деятельности.
И мы искренне считаем и верим, что инвестиции в устойчивость всегда дешевле, чем последствия инцидентов.
Перечень потенциальных инцидентов и типов их достаточно широкий. Это и атаки, направленные на отказ в обслуживании, и целевые атаки, связанные с попытками взлома периметра компании, и защита от утечки.
Категории инцидентов у каждого свои. Они отличаются просто объектом угрозы и тем, кто эту угрозу пытается реализовать.
Валентина Шелковникова:
Вы оценивали ли время простоя в компании?
Евгений Солянкин:
Мы эту практику делаем периодически, регулярно, и стараемся методологии по оценке ущерба потенциального простоя актуализировать и держать руку на пульсе в части этого вопроса.
Валентина Шелковникова:
А есть ли какие-нибудь кейсы, когда DoS-атака все-таки прошла в компанию, и вам приходилось именно решать этот вопрос, чтобы не было такого длинного простоя?
Евгений Солянкин:
Реагирование на любую атаку – это целый процесс, он требует хорошего тонуса, он требует хороших инструкций, плейбуков по реагированию. Кейсы такие были, конечно же, и у нас были, и в целом по рынку их достаточно много.
Но если мы с вами все-таки говорим об успешных ситуациях или кейсах, когда мы предотвращаем ту или иную атаку, то я бы хотел вам сказать, что лично меня очень вдохновляют всегда кейсы, когда в ходе развития атаки ты видишь, как подтверждается ценность очень базовых механизмов обеспечения информационной безопасности. Сетевая сегментация, контроль управления доступом, добросовестность при работе и обращении с секретами, резервное копирование, способность быстро принимать решения и быстро реагировать.
В таких иллюстрациях наиболее ярко подсвечивается ценность не отдельно взятых супертехнологий, а системной работы, процессной дисциплины и тонуса подразделений, которые должны реагировать на инцидент безопасности.
Дмитрий Ткачев:
Когда говорят, что у нас не было за всю историю ни одного инцидента, то, наверное, вам чего-то недоговаривают. Любая компания, которая существует на рынке какое-то определенное время, так или иначе за свою историю минимум один инцидент переживала. И тут очень важно, как вы реагируете.
То, что Евгений здесь рассказал, это очень важно. Что у вас в случае наступления инцидента понятно, что, кто и как делает. Я надеюсь, что сейчас таких компаний становится все меньше и меньше, но раньше этому не уделялось такое уж пристальное внимание.
Например, есть много историй про бэкапы. Бэкапы пишут все. Когда происходит некий инцидент, мы говорим, класс, у нас есть бэкапы, сейчас мы быстренько восстановимся. Мы ни разу не пытались. Начинаем пытаться, выясняется, что где-то что-то мы забыли, где-то мы не проверили. И бэкапы есть, но установиться из них нельзя. Т.е. считайте, что у нас бэкапов нет.
Это один из маленьких примеров ситуации, которая может возникать, когда вы не проверяете даже прекрасные установки, процедуры, которые у нас есть, это, что у нас называется, киберучение. Сейчас в последнее время, мне кажется, в индустрии большой упор на это делается. Не только компании это проводят, но есть и публичные. Эта история популяризуется.
Валентина Шелковникова:
Евгений, расскажите как раз про киберучение. Проводите ли вы внутри компании? Что это такое киберучение? Кого обучать нужно?
Евгений Солянкин:
Наверное, каждый этот термин понимает по-разному. Мы для себя под ним понимаем имитацию атаки на нас по разным типам инцидентов или событий.
Валентина Шелковникова:
Это как игра?
Евгений Солянкин:
Как игра, но по-настоящему.
Мы, конечно, пытаемся и стараемся проводить в такой терминологии киберучение для себя и делать это как можно чаще. Я считаю, что это бесценная процедура или процесс.
Валентина Шелковникова:
Как это происходит?
Евгений Солянкин:
Нанимают специализированных людей, которые под контролем твоим и в коммуникации с тобой способны провести ту или иную атаку с обозначенными в техническом задании параметрами, длительностью, интенсивностью.
Ты как заказчик постоянно выступаешь во взаимодействии с этим исполнителем, который для тебя реализовывает атаку, а ты контролируешь, корректируешь и наблюдаешь за тем, как выстроена внутри коммуникации, внутри команды, межкомандная. Насколько актуальны инструкции у тебя или плейбуки, посвященные предотвращению этой атаки. Насколько быстро люди принимают решения и насколько комфортно себя в них чувствуют.
Если проводить аналогии, то давайте с вами представим, что служба безопасности это живой организм. Как любому организму ему просто необходимы тренировки, потому что готовность к реагированию на инциденты не достигается раз и навсегда. Ее требуется тренировать. И вот такие тренировки, на мой вкус, они иногда гораздо больше решают и гораздо ценнее, чем отдельно взятые, разрозненные средства защиты.
Дмитрий Ткачев:
Я тут добавлю, Валентина, вы сказали, игра. На самом деле это не совсем игра, потому что для команды это не игра. Когда проводят учения, для команды это все выглядит по-настоящему. Птому что если вы говорите, что это игра, то да, люди отработают, но всегда есть у тебя на подкорке чисто психологический эффект, если я где-то не доработаю, ну ничего страшного, потому что я знаю, что это не по-настоящему. Поэтому любые киберучения, которые проводятся, команда вообще не в курсе, что это учения. Для них это все по-настоящему.
И вот идут учения, и если что-то идет не так, люди реально под стрессом пытаются решить эту проблему. Только таким образом можно развить тот навык реагирования на нестандартные ситуации.
Валентина Шелковникова:
Еще к концу программы хотелось бы затронуть вопрос искусственного интеллекта. Сейчас многие компании очень аккуратно относятся к цифровизации, это опасно ли внедрять ИИ? Или уже настолько сейчас продукты защищают программное обеспечение, что и не стоит бояться искусственного интеллекта и чего-то нового в своем бизнесе?
Евгений Солянкин:
Я вам на этот вопрос отвечу примерно так. Лично я и мои коллеги воспринимают искусственный интеллект как источник очень высокого, большого потенциала для операционной эффективности. Мы его уже используем в своих процессах и в основном в таких направлениях, когда, например, нужно сократить количество ложноположительных событий. Или какой-то невероятно большой массив данных проанализировать. Или для того, чтобы выполнить мелкую автоматизацию быстро.
Я считаю, что любую технологию можно использовать во благо. И мы воспринимаем искусственный интеллект как инструмент, который радикально усиливает потенциал сотрудников. И продолжим развивать его и использовать внутри компании.
Валентина Шелковникова:
Дмитрий, поделитесь по поводу информационной безопасности искусственного интеллекта.
Дмитрий Ткачев:
Я могу только с нашей колокольни немножко порассуждать. У нас на сегодняшний момент, если мы рассматриваем нападающего и защитника, то искусственный интеллект больше плюсов дает нападающему, чем защитнику. На сегодняшний момент, по крайней мере.
Потому что что такое нападающий? Нападающий это все-таки автоматизация. Это перебор всех возможных вариантов, которые есть. У защитника в этом смысле немножко сложнее задача. Потому что мы должны гарантировать, что атака не пройдет в любом случае. Поэтому мы должны в этом смысле более осознанно подходить к этому инструменту. Пока так.
Как будет дальше, все это развивается семимильными шагами. Возможно, через год или через два мы будем совершенно иначе оценивать данную технологию.
Валентина Шелковникова:
Евгений, какие бы вы советы дали сейчас бизнесу в современном мире о защите информационной безопасности?
Евгений Солянкин:
Системная регулярная работа подразделения, которому вы доверяете обеспечивать кибербезопасность свою. Процессная дисциплина.
И мы для себя очень ценим такое качество сотрудника, как неравнодушие к результатам своей работы. И любопытство в хорошем смысле. Когда человек стремится разобраться, как работает тайная технология, почему тут возникает та или иная ошибка.
И вот я бы посоветовал бизнесу продолжать рачительно относиться к информационной безопасности и при этом взвешивать для себя риски против затрат.
Дмитрий Ткачев:
Важно максимизировать прибыль. Бизнес, он на то и бизнес. И при этом по возможности минимизировать расходы. И тогда у нас все будет хорошо. Это неписаные правила бизнеса.
И тут главное в этой игре немножко не заиграться. Иногда кажется, что сейчас мы от этого откажемся, от этого откажемся. Информационной безопасности нет. Здесь какие-то расходы, приходят какие-то ребята, хотят миллионы, чтобы я потратил на какие-то эфемерные инциденты, которые у меня в истории не случались. И здесь важен баланс. Важен баланс и не забывать о том, что долгую инвестицию в информационную безопасность обязательно окупятся.
