«Экономика vs Экология».

Спикер: Георгий Самбурский, председатель Экспертно-технологического совета Российской ассоциации водоснабжения и водоотведения.
Ведущая: Елена Фарносова, директор департамента промышленного инжиниринга группы компаний ТИОН, доцент кафедры процессов и аппаратов Российского химико-технологического университета имени Д.И. Менделеева, кандидат технических наук. 

Елена Фарносова:
Здравствуйте, дорогие телезрители! В эфире программа «Экономика vs Экология», и я её ведущая, Фарносова Елена.
В цикле наших передач мы поговорим с экспертами о национальном проекте «Экологическое благополучие», о его влиянии на здоровье населения и промышленность России. Коснёмся деятельности предприятий различного профиля, ресурсов, которые они используют, и самое главное, рассмотрим инновационные технологии, которые они применяют для снижения газовых выбросов и жидких стоков в окружающую среду. И постараемся найти тот самый баланс между экономическим и экологическим развитием для устойчивого развития промышленности России.
Тема нашей сегодняшней передачи «Вода — основа жизни на Земле».
И у нас в студии эксперт Георгий Александрович Самбурский, председатель экспертно-технологического совета Российской ассоциации водоснабжения и водоотведения, заместитель исполнительного директора по технологической политике Российской ассоциации водоснабжения и водоотведения. 

В начале нашей беседы давайте поговорим об источниках пресной воды в России, об их состоянии, проблемах. Бытует мнение, что в скором будущем вода станет дороже золота на Земле. Справедливо ли это для нашей российской воды, как вы считаете?

Георгий Самбурский:
Вода станет дороже золота, но, наверное, это будет не совсем скоро, особенно если учитывать то, что мы имеем в нашей стране и какие запасы есть у нас. Все дело в том, что Россия является одной из самых богатых стран в точке зрения запасов пресной воды. Вроде бы считают, что по общему запасу пресной воды мы находимся на втором месте после Канады. Но неважно, я думаю, что это даже не совсем корректное утверждение. Скорее все-таки мы превосходим все другие страны по этим запасам.

Однако есть очень серьезный нюанс в нашей стране. Нюанс заключается в том, что население и запасы пресной воды находятся в двух параллельных реальностях. То есть то население, которое обеспечено, или вернее должно быть обеспечено надлежащим количеством пресной водой, 90 миллионов человек примерно живут в бассейне реки Волга, а все остальные живут распределенно по территории Российской Федерации, а наши запасы воды распределены не так хорошо, как сгруппировано население. То есть основные запасы у нас в азиатской части нашего большого государства.

Получается, что применительно к тому, как мы находимся в дефиците или профиците воды, это выглядит ровно так, что у нас есть в европейской части определенный дефицит воды.
Вместе с тем, если мы рассматриваем в целом состояние водных источников Российской Федерации, то давайте мы будем исходить из такой позиции, что у нас есть два типа принципиальных водных источников. Так называемые статические. Это те водные источники, которые измеряются в кубических метрах, запасы воды в них находятся. Это озера, это подземные воды, это может быть болото. То есть это там, где вода фактически не течет. Статические водные источники. Они ответственны за состояние экологических систем, за экологию того или иного региона или микрорегиона.
Есть динамические водные запасы. Динамические водные запасы – тот, чем мы пользуемся. В России так сложилось, что большинство крупных городов стоят на крупных реках. И, соответственно, примерно 65% для нужд питьевого водоснабжения у нас используется именно из поверхностных водных источников, тех самых динамических. А в статические мы не лезем.
Вот первый тезис, на который я хотел бы обратить внимание.

Можно развить эту тему и сказать то, что с точки зрения нашей страны состояние водных источников точно так же не одинаковое. У нас есть сильно антропогенно нагруженные водные источники, и они находятся как раз в местах наибольшего скопления населения. И есть совершенно чистые, можно сказать, кристально чистые водные источники с очень большим резервом, запасом, которые находятся в азиатской части страны, где практически никто не живет.

И вот возьмем наши большие громадные реки. Возьмите Лену. Ну и какие города нам приходят на ум сразу же? Ну Якутск, наверное, можно вспомнить. А что еще-то? Сходу так ничего не сообразишь.
Или возьмем Енисей. Там немножечко побольше городов. Один Красноярск чего что стоит. Но, тем не менее, все равно она антропогенно не загруженная река. Ведь даже если мы подумаем о том, что находится наверху Енисея, там, где он впадает фактически в Северный Ледовитый океан, мы там и городов-то, кроме Дудинки, не вспомним никаких.

И получается, громадные запасы воды, мы их никак не используем, слава богу, что они есть. Но население уж более неравномерно у нас с вами находится.
Поэтому получается, что состояние водных источников у нас, знаете, как если в среднем по больнице писать, то очень даже хорошее. Но когда мы говорим про места, где живет население, то оно получается сразу же сильно антропогенно нагруженное или загрязненное, в силу того, что очень большое количество людей, очень большое количество промышленных предприятий, индустриальных объектов и даже сельскохозяйственные объекты осуществляют свои сбросы непосредственно в те поверхностные водные объекты, из которых мы используем нашу воду. Это касательно динамических водных источников.

Про статические говорить чуточку тяжелее, потому что вроде бы они стационарны, качество воды в них более-менее стабильно. Но мы эти источники для наших хозяйственных нужд не используем.
Более того, я даже скажу, что динамические водные источники, те самые реки и отчасти поверхностные водные источники, которые мы используемся, они используются примерно на уровне 10% их буферной емкости. 

Елена Фарносова:
В рамках динамических как раз источников хотелось поговорить о национальном проекте «Экологическое благополучие», в рамках которого реализуется федеральный проект «Вода России». Какие есть к сегодняшнему дню результаты этого проекта? Какие оптимистичные прогнозы можно дать в рамках его реализации?

Георгий Самбурский:
Это очень интересная тема. Дело в том, что до того, как начал реализовываться проект «Экологического благополучия», в частности «Вода России», у нас был проект «Национальная экология». В рамках «Национального проекта экологии» у нас были водные проекты. Такие как федеральный проект «Чистая вода», федеральный проект «Оздоровление Волги», федеральный проект «Сохранение водных источников».

И мы на плечах предыдущего проекта, в частности «Оздоровление Волги», мы въехали в проект «Вода России».
Он начался в 1925 году. И по итогам первого года его реализации в целом уже есть какая-то отчетность. Считается, что по итогам первого года реализации федерального проекта «Вода России», я не помню точную цифру, на уровне 880 тысяч человек улучшили свое состояние относительно места проживания рядом с водными источниками. То есть происходили чистки русел рек, происходили различного рода рекультивационные работы. Пока что только так. 

Началась история со строительством очистных сооружений. По тому, какие задачи ставятся в федеральном проекте «Вода России», задачи примерно такие. Улучшить состояние экологического проживания для людей рядом с водными источниками, причем конкретно сумма цифры этих людей называется, чуточку больше 23 миллионов человек. Для них надо сделать что-то лучше.
В рамках этого научно-технический совет и научно-технический совет рассматривает не решения, которые связаны с расчисткой русел и рек, а преимущество на строительство новых отчетных сооружений.
Очень часто самая большая проблема при проектировании различного рода водоотчетных технологических решений является перезаклад мощности. То есть когда закладывается избыточная мощность, все это получается дороже, давайте построим, а потом разберемся, что с этим будем делать. А общеизвестно, что те технологические решения, которые используются для процессов очистки воды, собственно, это одна из задач в два раза снизить сброс загрязненных неочищенных сточных вод после реализации проекта «Вода России». Так вот, самая большая проблема заключается в том, что если сооружения переоценены по мощности, то тогда они плохо работают. То есть лучше бы они были, наоборот, недооценены по мощности, тогда они будут работать лучше. Как это неудивительно звучит. Идеальное значение в истории, когда мы все очень точно спроектируем. 

Елена Фарносова:
Как раз давайте перейдем к очистным сооружениям в рамках водоканалов. Как правильно найти тех грамотных технологов, инженеров, проектировщиков, которые их создадут, и какие традиционные и инновационные технологии применяются на водоканалах в очистке воды и водоподготовке?

Георгий Самбурский:
Для начала надо небольшую статистическую справку дать. У нас получается, что примерно 65% населения нашей страны обеспечивается водой из поверхностных водных источников. Остальные из подземных водных источников.

Решения для поверхностных и подземных водных источников все-таки принципиально разные. И более того, организация водоснабжения тоже получается принципиально разная.
Когда мы говорим про поверхностный водный источник, возьмите город Москва. У нас фактически два источника водоснабжения города Москвы. Это река Москва и река Волга. Вот наши два источника. И получается для всех крупных городов примерно такая же картина. Санкт-Петербург — это Нева, Красноярск — это Енисей, Новосибирск — это Обь, и так далее. Там немножечко Екатеринбург выбивается, там такой крупной реки нет. Но все остальные города, все миллионники, стоят на крупных реках. Казань, Волгоград, можно смотреть по всему списку.

И вот касательно тех решений, которые применяются. У нас традиционно применяется классическая схема водоподготовки для поверхностных водных источников, основанная на давно проверенных, не сказать уж какие-то они инновационные, но они очень надежные, работающие технологические решения. Такие как: мы сначала воду осветляем, потом мы эту воду фильтруем, потом мы эту воду обеззараживаем. Это принципиально широкими мазками. И подаем в сеть.
Однако, сейчас в силу того, что у нас, во-первых, гораздо лучше стали работать аналитические лаборатории, стало обнаруживаться в воде гораздо большее количество различного рода загрязнителей, или, можно сказать, даже ксенобиотиков, тех веществ, которые искусственно созданы человеком. В силу этих опасностей, а также в силу опасностей микробиологического загрязнения воды, у нас получается очень любопытная картина, что нам этих технологий классических уже зачастую не хватает. И надо вводить дополнительные какие-то решения.
И тут уже все время получается такая вот палка о двух концах. И по факту получается, что все решения, которые были заложены в рамках «Чистой воды», и те, что используются на сооружениях водоподготовки, они классические, лохматой давности. Они хороши, безусловно, но они уже недостаточны в силу повышающейся антропогенной нагрузки на те самые поверхностные водные источники.
Судите сами. В Бассейне реки Волги живет почти 90 миллионов человек. Это очень много. У нас всего 150 в России. Среди них 90 живет в бассейне реки Волги, плюс-минус. Ну еще там можно Каму приписать сюда и некоторые другие реки.
Так вот. Получается, что классическая технология, которая заключается вот в том перечне – осветляем, фильтруем, обеззараживаем. Они уже недостаточно. Надо придумать что-то другое. Многие водоканалы пытаются идти на это что-то другое.
В частности, крупный водоканал, крупнейший московский водоканал. Они все-таки соизволили использовать инновационные решения такие, например, как мембранные блоки доочистки на западной станции. Или, например, озонирование, потому что с мембранами не все хорошо. У нас своего производства отечественного маловато. И поэтому так вот просто и безоглядно использовать мембраны не получается, чтобы не быть зависимым от импорта. Или там озонирование, как я уже сказал, сорбция последующая.
Вот такие вот технологические решения, они на водоканалах свою дорожку находят. На водоканалах городов-миллионников. Все миллионники, напомню, стоят на больших реках.
А вот когда мы говорим про небольшие города, которые пользуются подземными водными источниками, ну как небольшие, например, город Орел, под 500 тысяч населения. Или город Псков. Он вроде бы стоит на реке Великая, но там три или четыре года назад ввели новый комплект водоподготовки, питьевой водоподготовки, который использует подземные водные источники. И там уже возникают вопросы, потому что начинаем использовать подземные водные источники, а технологии нужны совсем другие. Просто так там вода в кран нормально не потечет. Вернее как, она потечет. Но попробуйте сделать из нее воду горячую. Выясняется, что там повышенная жесткость, много железа и так далее, и так далее. Все это мы будем иметь на соответственных на сооружениях водоподготовки.
И там уже используются очень интересные решения. Опять же, пока что не могу сказать, что самые инновационные и красивые решения нашли свое применение повсеместно по стране. Больше всего все-таки используется классическая схема какого-то обезжелезивания, реагентного умягчения, снижения жесткости. Иногда ее ионный обмен. Но это достаточно редко. Мембраны используются очень мало. Хотя вот именно инновационные технологии, мембранные технологии могли бы закрыть большое количество проблем.

Елена Фарносова:
Не так давно небезызвестный нам с вами Свитцов Алексей Александрович выпустил статью, которая называлась «Кому хороши и кому доступны наилучшие технологии?» Очень скептически относясь вообще к этому понятию, к системе справочников, в которой они описаны. Расскажите, пожалуйста, что такое наилучшие доступные технологии, как инновационным, в том числе мембранным, технологиям попасть в эти справочники и ваше отношение к этому понятию.

Георгий Самбурский:
Давайте начнем с того, что идея наилучших доступных технологий, конечно же, не наша. Она пришла к нам из Европы, эта идея абсолютно европейская и очень даже прагматичная. Идея использования наилучших доступных технологий относится только к процессам очистки сточных вод. Это их область применения. Только в сточных водах есть наилучшие доступные технологии.
Почему возникла вообще эта концепция? Вот возьмем, например, наше водоканальное сооружение. Наше водоканальное сооружение очищает хозяйственно-бытовые сточные воды, преимущественно, сточные воды, которые попадают к нам от населения. Плюс к этому в эти сточные воды попадают еще промышленные сбросы, которые отводятся через систему канализования водоканальных сетей, и, соответственно, промышленные сбросы тоже прилетают на сооружениях водоочистки, на водоочистные станции.
Выходит, дальше надо ставить вопрос, как нам проектировать эти водоочистные станции, почему этот вопрос важен? Потому что от того, как мы это спроектируем, зависит тот тариф, который получит каждый человек на услуги водоотведения. Этот тариф не может быть бесконечно раздут. Мы просто не справимся с тем, как его мы будем оплачивать.
Наилучшие доступные технологии были задуманы как компромисс между экологической необходимостью очищать сточные воды до определенного предела и экономической возможностью это осуществить в рамках текущей картины нашей хозяйственной деятельности.

Если говорить про водоканалы, то, когда мы говорим про наилучшие доступные технологии, то идея сама была сначала выбрать те показатели, за которые могут отвечать водоканалы. То есть, вот те шесть показателей – ХПК, АБПК, азота, все формы, фосфор, взвешенные вещества. Соответственно, получается, за эти вещества, вернее, эти вещества характеризуют хозяйственный бытовой сток от населения. Если мы с ними каким-то образом разберемся, то все остальные попадающие в наши воды загрязнения, в том числе от промышленных предприятий, в коммунальные воды, я имею в виду сточные, они, по идее, как бы вроде не наши зоны ответственности. Отсюда идет выбор наилучших доступных технологий для очистки от тех веществ, которые я указал, характеризующих определенный вид деятельности.
Точно по такому же принципу построена идея очистки источных вод от отдельных отраслей промышленности. Мы для себя выбрали так называемые вещества, за которые мы отвечаем. Промышленники по своим характеристикам сточных вод тоже выбрали все вещества, за которые они отвечают, только они очень хитро выбрали. Они выбрали так, что как будто бы они за ничто и не отвечают даже.
И вот если смотреть на то, как сейчас сконструированы справочники по отраслям промышленности, справочники на лучшие доступные технологии, то окажется, что там они прямо агнцы невинные все. То есть ничего почти не сбрасывают, а если сбрасывают, то мы меньше не можем. А почему вы меньше не можете? Ну вот так вот у нас на уровень 30-х годов 20-го века так организован уровень нашей коммуникации в части очистки сточных вод. Это, конечно, не здорово.

И в этой ситуации я согласен с тем, что говорил Алексей Александрович Свецов, что это не здорово, это непонятно, зачем это было сделано. Но на пересмотр справочников уже довольно-таки давно нацелена МПР, и справочники потихонечку пересматриваются. Просто за пересмотр справочника отвечает другое ведомство, Минпромторг, и поэтому тут не очень простая коммуникация бывает, но она тем не менее есть.

Справочники пересматриваются, там увеличивается требование как очистки сточных вод от промышленных производств. Что в них плохого? Объективно говоря, справочник при этом просто зафиксирует текущую картину. Вот так мы чистить можем, а лучше нам пока не получается. Но как бы этот справочник, и вообще идея на лучшие доступные технологии построена по принципу спирали. С каждым витком мы все лучше и лучше должны очищать наши сточные воды. Справочник должен быть пересмотрен раз примерно в 7 лет, и в рамках этих 7-летнего пересмотра должны ужесточаться требования к очистке сточных вод. Это концепция. Ничего не получается.

Вот честно.
Сейчас водоканалы, например, или другие промышленные предприятия получили в рамках справочника так называемое комплексное экологическое разрешение на сброс своих сточных вод не до конца очищенных, разработали программу повышения экологической эффективности и сразу начали орать, нам не хватает времени. 7 лет — это очень мало, безумно, мы не успеем перестроить наши технологии, давайте продлим программу на 14 лет. Ну продлим на 14, поверьте, потом опять не хватит времени. Что с этим делать, и до конца никто не понимает.
Но в справочниках точно отпустили историю, дали возможность сбрасывать больше по уделенному весу загрязняющих веществ с тем, чтобы за этот хотя бы больший сброс вы точно отвечали. А потом вроде бы как через 7-10 лет, когда справочник будет пересмотрен, мы должны будем еще больше зажать показатели. Ну вот это такая концепция, она, как обычно, где-то такое в Европе плюс-минус сработало, а у нас вот пока что не очень.

Елена Фарносова:
Но несмотря на очень лояльное требование к количеству сбрасываемых веществ, все равно существуют несанкционированные сбросы. И это большая проблема. А как все-таки так настроить очистные сооружения, чтобы они с этим справлялись, ну и либо как прекратить несанкционированные сбросы, это, наверное, вопрос уже не к вам, а к совести тех, кто это осуществляет.

Георгий Самбурский:
Ну, смотрите, тут вот ситуация чуточку двоякая. С одной стороны, да, есть не совсем, несанкционированные, пускай так будет, сбросы в сети, в водоканалы, когда к нам прилетает на сооружение какая-то полная отрава, и гибнет активное, приходится заново восстанавливать все биологические субстанции. А биология – это основной принцип очистки на городских очистных сооружениях.
Но мы забываем вот о чем. Дело в том, что мы говорим сейчас про централизованный сбор сточных вод. А у нас помимо централизованного сброса, есть еще так называемый диффузный сброс, распределенный, то, что течет с городов от дождей, то, что течет с сельскохозяйственных угодий. И вот, например, когда Институт водных проблем Российской академии наук анализировал этот диффузный компонент сброса сточных вод в Волгу, то там получилась такая картина нерадостная, что централизованный сброс через систему водоотведения, это, наверное, процентов десять от диффузного. А что там течет диффузным сбросом, мы подумаем, это из полей, пестициды, агрохимикаты, как минимум, да, плюс какая-то органика. Вот это все течет бесконтрольно, и поэтому мы можем, и нужно обязательно это делать, максимально зажимать требования и совершенствовать технологию сброса централизованного, но с диффузным сбросом тоже надо что-то делать. Надо хотя бы посмотреть на то, как можно его минимизировать. Есть определенное решение, безусловно, но сюда пока что еще даже нам дотянуться сложно.

Елена Фарносова:
Давайте еще поговорим о российских разработках. Какие, на Ваш взгляд, есть инновационные российские разработки, которые либо уже применяются, либо в ближайшем будущем мы увидим их применение в водоподготовке либо в очистке стоков?

Георгий Самбурский:
Начну о хорошем. Значит, что у нас есть, правда, очень хорошее в России? У нас совершенно фантастический уровень развития технологии ультрафиолетового обеззараживания воды. То есть мы тут просто мировые лидеры, они стоят на крупнейших станциях водоочистки, в том числе на станции в Москве, на Люберецких очистных сооружениях, в Санкт-Петербурге. То есть на наших крупных городах стоит система ультрафиолетового обеззараживания. Тут просто мы, можно сказать, вне конкуренции. Это, правда, классная история.
Вторая технологическая линейка, за которую можно гордиться, применительно к нашей стране, это озонирование. То есть технология озонирования, которая разработана в нашей стране и применяется, стоит в том числе на крупных водоканалах. Но, опять же, я приведу в пример московский, потому что это витрина, фактически, и действующая, работающая, хорошо работающая витрина. На московском водоканале стоит технология озонирования. Больше, конечно, озонирование относится к водоподготовке, не к сочным водам. Эти две технологии, связаны все с какими-то такими физическими воздействиями больше, чем с химическими, хотя озонирование тоже чуточку к физике, к химии. Соответственно, эти технологические решения, мы, правда, тут пионерны и очень хорошо выглядим.

Плюс к этому, для небольших очистных сооружений у нас в России очень хорошо разработаны технологии плазменно-каталитической очистки. Вот эти технологии, которые более всего разрабатываются в Томске, там научная база этих решений, Новосибирск-Томск, Сибирское отделение Российской Академии Наук. Эти технологические решения у нас, правда, тоже очень красиво. Они просто плохо масштабируются, то есть их нельзя применить на больших объектах, будет очень дорого. Вот тут мы хороши.
Где мы могли бы быть еще хороши в теории? Есть одна технология, которая лично мне, я думаю, и вам тоже, Елена Николаевна, нравится, это мембранная технология. Тут можно сколько угодно говорить, что мы можем классно ее спроектировать, но у нас очень узок выбор отечественного производства этих мембран.

Что у нас еще хорошо? Ну, в принципе, у нас достаточно неплохо производятся некоторые реагенты, в частности, коагулянты. Есть ряд компаний, которые занимаются производством коагулянтов. Это необходимый агент для водоподготовки и также необходимый агент для очистки сточных вод, когда мы удаляем из воды соединение фосфора. То есть коагулянтная реагентная обработка у нас развита очень хорошо. Она на грани инновационных технологий, потому что, в принципе, идея коагуляции 100-летней давности уже, правда же? Тем не менее, новые коагулянты или старые коагулянты модифицируются, новые пытаются использовать. В частности, вот не так давно относительно всей истории коагулянтов в России начали и свое производство, и свое использование полиоксихвалида алюминия. Мы делали стандартное полиоксихвалид, и действительно, к нему требования сейчас систематизированы, но он лучше, сульфата работает, особенно в холодное время года.

Где мы проваливаемся достаточно сильно? Но сказать, что у нас прямо таких сильных провалов нет, мне, например, обидно за мембраны.

Елена Фарносова:
Давайте считать это точкой роста, задел-то у нас есть, знания есть, и единственная в России кафедра, поэтому будем считать это именно платформой для роста.

И в конце нашей передачи хотелось бы задать вопрос, который волнует большинство телезрителей, по поводу того, можно ли пить воду из-под крана. Понятно, что после очистных сооружений и водоканалов вода выходит соответствующей нормам санпин, но многие боятся все равно пить воду, кто-то ставит систему подмойки, кто-то уходит полностью на бутилированную воду. Ваше экспертное мнение, что же делать?

Георгий Самбурский:
Сложный вопрос очень, потому что как ни ответь, правым не будешь. Давайте будем исходить из того, что в целом, если мы некоторое количество времени сольем воду, воду из-под крана пить можно в большинстве городов нашей страны. Но есть некоторые нюансы, о которых обычные люди не догадываются.
Например, вот представьте себе, что есть водоканал, который делает процессы водоподготовки в рамках процесса водоподготовки, он не попадает в показатели, например, вода слишком жесткая, или остается остаточное соединение железа, или что-нибудь еще. Про микробиологию я не говорю, микробиология пассивируется всегда и на 100%, то есть никаких биологических вещей в воде быть не может питьевой, если они есть, это грубейшее нарушение.

Так вот, некоторые химические воздействия, тем не менее, могут оставаться. Для того, чтобы водоканал построить сооружение для того, чтобы там снизить жесткость или убирать железо, ему нужно время, это годы. И поэтому, для того чтобы не прекращать процесс питьевого водоснабжения, а как его прекратить, без воды же никак не моешь., им дают так называемый план повышения качества питьевой воды, согласовывается с Роспотребнадзором, и в рамках этих планов повышения качества питьевой воды разрешены отклонения от гигиенических требований. И вот, когда есть такие отклонения, возникает вопрос, а можно ли пить такую воду из-под крана. Роспотребнадзор говорит, да, можно, потому что за 7-10 лет, за которые водоканалы реализуют мероприятия по повышению качества питьевой воды, с человеком ничего не случится. Но, как бы, слышать это не очень приятно. И вот в этой ситуации я должен сказать следующее, примерно. Каждый из нас кузнец сам своего счастья. И поэтому мое личное мнение, и лично даже мой опыт, несмотря на то, что я живу в Москве, все-таки говорит о том, что поставить фильтр под раковину проточный стоит. Подумать об этом фильтре надо, какой ставить. Не надо ставить какой-то безумный. Воду из-под крана пить можно, но осторожно.

Елена Фарносова:
Спасибо большое, Георгий Александрович, за интересную беседу, за освещенные проблемы, перспективы, точки роста, ваши советы.